Описание: Молодая женщина считает, что она проклята и превращается в пантеру, когда испытывает сильные эмоции. Ее страхи начинают влиять на отношения с мужем, а вокруг города происходят загадочные убийства. Постепенно граница между реальностью и кошмаром стирается.
"Кошачья женщина" (1942) и "Волкодав" (1941) - как два отражения одной и той же ночи, только в разных зеркалах. Если "Волкодав" показывает ужас в его физическом, плотоядном обличье - с клыками, кровью и проклятым наследием, - то "Кошачья женщина" держит зрителя в напряжении тишины, в шелесте ткани и отражении кошачьих глаз в темноте. Оба фильма построены на идее проклятой природы, но если Ларри Талбот превращается в волка под влиянием луны, то Ирина из "Кошачьей женщины" - в пантеру, будто бы по наследству, под грузом древнего страха. И там, и там - человек, разрываемый между разумом и инстинктом. Оба героя боятся не только своей трансформации, но и самого себя. В этом - схожесть: оба фильма - не просто ужасы, а трагедии одиночества, проклятых душ, которым не дать выхода, не разрушить свою природу.
Но если "Волкодав" - это готический викторианский сказ с чётными тенями, дубовыми дверями и визитами к оккультистам, то "Кошачья женщина" - это нечто более тонкое, почти невидимое. Здесь нет ни крови, ни прямых превращений, ни волчьей шерсти на полу. Ужас в "Кошачьей женщине" - психологический, он живёт в недосказанных словах, в боязни интимной близости, в шорохе за дверью душевой. В "Волкодаве" ужас на поверхности - ты его видишь, слышишь вой. А в "Кошачьей женщине" он внутри - в тишине, в тревожной музыке, в навязчивом страхе быть собой. Если первый - это фильм о проклятии плоти, то второй - о проклятии психики. И потому, хотя оба - шедевры эпохи, "Кошачья женщина" звучит как шёпот, а "Волкодав" - как вой в полночь.
