Фильмы похожие на Frances Ha, 2012. Фильмы похожие на Фрэнсис Ха, 2012

"Франс Ха" и "Мистress Америка" - как две стороны одной медали нью-йоркской молодёжи, написанные одним автором - Ноа Баумбаком, причём сценарий второй картины соавторствовала Грейта Гервиг, играющая главную роль. Оба фильма дышат одним воздухом: хрупким, импульсивным, чуть неуравновешенным, как кофе на голодный желудок. Здесь - двадцатиплюс, которые бегут по краю взросления, спотыкаясь о амбиции, дружбу и самоопределение. Как и Франс, героиня "Мистress Америки" - Брук - живёт на стыке масштабных идей и хронической несобранности. Она говорит быстро, двигается по жизни рывками, будто боится притормозить и осознать, что ничего не готово. А её младшая напарница Трэйси напоминает юную Франс - наблюдательна, неуверенна, пытается писать, но пока больше мечтает, чем делает. Оба фильма сняты в лёгкой, почти домашней чёрно-белой эстетике (в случае "Франс Ха" - по-настоящему), с рваным ритмом, джазовой плашкой в саундтреке и ощущением, что всё вот-вот рухнет - или взлетит.

Но если "Франс Ха" - это поэзия маленьких провалов, камерная история о том, как быть собой, когда вокруг всё не складывается, то "Мистress Америка" - скорее сатира с наклоном к фарсу. Здесь больше персонажей, больше действий, больше сюжетных поворотов - вплоть до пожара в ресторане и кричащих сцен в ванной. Франс Ха - это тихая грусть и достойная одинокая прогулка по Нью-Йорку в наушниках под David Bowie. Брук - это громкий монолог на вечеринке, энергия на максимуме, иллюзия контроля. "Франс Ха" двигается плавно, как танец, а "Мистress Америка" - скачкообразно, как срез жизни в режиме многозадачности. Первый фильм про то, как найти себя, второй - про то, как не потеряться среди чужих амбиций. И хотя оба затрагивают темы дружбы и саморазрушения, в "Мистress Америке" больше язвительности, меньше нежности - и это её сила, а не недостаток.

"Франсис, иди нахрен" и "Женщины двадцатого века" - это два портрета женской взрослости, нарисованных тонкой кистью повседневности. Оба фильма живут в ритме маленьких жестов, неловких пауз и несбывшихся ожиданий. Как и Франсис в фильме Баойта, Джуни в "Женщинах двадцатого века" - это молодая женщина, ищущая своё место в мире, где взросление не приходит по расписанию. Оба фильма построены на личных, почти дневниковых историях, где центр - не драма, а процесс: как ты учишься быть собой. И там, и здесь - нет громких катастроф, зато полно тихой боли выбора, неловкости перед будущим и странной, почти комичной серьёзности молодости. И то, и другое - о том, как мы формируемся под влиянием тех, кто нас окружает: у Франсис - это подруги и Нью-Йорк, у Джуни - мать, подростки, феминистки и панк-музыка. Оба фильма смотрят на женщину как на существо в процессе, а не как на результат.

Но если "Франсис, иди нахрен" - это камерная импровизация в чёрно-белом ключе, почти как короткий дневниковый эссе в кадре, то "Женщины двадцатого века" - это широкая, почти семейная панорама, раскрашенная тёплыми красками 70-х. У Баойта - один герой, один город, один сбивчивый ритм. У Майка Миллса - три поколения, один дом, целая эпоха. Франсис движется по кругу, пытаясь найти своё "я" в танце и дружбе, а Джуни формируется под взглядом трёх женщин, каждая из которых предлагает свой рецепт взросления. Здесь нет лёгкой иронии и светлой меланхолии Нойна; вместо этого - более серьёзный, почти этнографический взгляд на то, как идеи, политика и история вплетаются в личную жизнь. Если "Франсис" - это фильм о дружбе и амбициях в молодости, то "Женщины двадцатого века" - о том, как мы усваиваем прошлое, чтобы не повторить чужие ошибки. Это не импровизация, а мозаика - чуть медленнее, чуть тяжелее, но не менее искренне.

Запросить рецензию